Тысячами их сгоняли сюда, не задумываясь о человеческих судьбах. В эти жернова попали и Дарья Тен с супругом Дмитрием Паком. Только благодаря заботе и гостеприимству простых чабанов, жителей казахских степей, они выжили, уже на новой Родине у них родилась здоровая дочка. А сегодня уже их внучка – заместитель председателя корейского культурного центра в Семее, директор Пригородной школы Наталья Тегай рассказывает корреспонденту Remarka.kz  о том, как складывалась судьба их обычной корейской семьи...

— Наталья Владимировна, в вашей семье тема депортации корейцев в Казахстан воспринимается как личная трагедия ваших близких. Как произошло, что ваша семье появилась в Казахстане? Как встретили ваших родных на этой земле?

— Конечно, сама я не была свидетельницей этих печальных событий, поскольку меня еще не было на этом свете. О депортации нашей семьи в Казахстан нам, внукам, шепотом рассказывала наша бабушка Даша - Дарья Тен. До осени 1937 года она вместе с мужем Дмитрием Паком и сыном Владимиром жила в Приморском крае на Дальнем Востоке. По ее рассказам, дедушка был человеком грамотным, интеллигентным, работал учителем.

Как-то осенью 1937 года их вместе с сотнями других корейских семей стали собирать на железнодорожной станции. Людям не дали времени даже собраться в дорогу. Так что многое бросили там, с собой успели прихватить только самые необходимые вещи.

Людей погрузили в теплушки с крохотными окошками и повезли в неизвестность. Бабушка вспоминала, что в вагоне было очень тесно и душно. Некоторые не выдерживали тяготы дороги и умирали. Как выжила бабушка – не знаю. Ведь в тот момент она была на последнем месяце беременности. И с ними был 4-летний сын.

Неизвестно, сколько длилось это путешествие. Но однажды поезд остановился и на какой-то станции из теплушки высадили несколько семей. В том числе моих деда, бабушку и дядю. Оказалось, что их привезли в Казахстан. А станция, где их оставили на произвол судьбы – Уштобе. Полуголодные, ослепшие от света, который они не видели много недель, люди стояли на вокзале, не зная, куда пойти.

Но их встречали добрые люди. Здесь же, на станции корейцев «разбирали» по своим землянкам казахские семьи. Видимо, бабушка пережила много бед за это время, потому что прямо в тот же день, когда они прибыли в Уштобе, она родила девочку, мою маму. Это было 29 ноября 1937 года. Маму назвали Елизаветой.

— Как жила ваша семья в первый год прибытия в Казахстане?

— Так как наступила зима, строить дом не было никакой возможности. Поэтому жили у тех людей, кто приютил нашу семью тогда, на железнодорожном вокзале. Сами казахи жили в очень скромных условиях. По сути, это были полуземлянки, где был земляной пол. Однако, в тесноте да не в обиде. Жили все очень дружно. Бабушка подружилась с той женщиной, которая помогла ей принять роды и, перерезав пуповину, стала крестной матерью для Лизы. Эта дружба длилась долгие годы.

Весной 1938 года в Уштобе стали создавать колхоз. И бабушка пошла работать дояркой, дедушка же преподавал в сельской школе. Одновременно затеяли строительство собственного дома, так как пришло понимание, что никто корейцев обратно на Дальний Восток не пустит, и надо обживаться на новом месте. 

— Почему же так случилось, что ваш дедушка Дмитрий Пак был признан врагом народа? Знаете ли вы о его судьбе?

— Это очень темная история, о которой даже внутри семьи говорилось крайне редко и то исключительно шепотом. Это уже рассказывала моя мама. Она вспоминала, что была совсем маленькой, когда однажды вечером к нашему дому подъехала черная машина. Дедушка молча оделся, потрепал дочку за волосы и ушел. Больше его никто из наших не видел. Говорили, что он был признан судом врагом народа.

Розысками деда занимался мой дядюшка – Владимир Пак. Он хорошо учился, и поступил в Московский технологический институт. Став высококлассным специалистом, он стал вести осторожный поиск своего отца. Единственное, что стало известно, что деда сразу не расстреляли, он какое-то время служил в трудовой армии. Что с ним произошло позже, узнать так и не удалось. Мы не знаем, где он умер и где похоронен, не можем даже оплакать нашу потерю.

— Расскажите о своей маме, Елизавете Дмитриевне Пак.

— Мама не смогла получить образование, как ее старший брат Владимир. Потому что бабушка, работая простой дояркой, не могла тянуть двух студентов. Поэтому маме пришлось довольно рано пойти работать, чтобы помогать семье. Сколько ее помню, она все время проводила за швейной машинкой. Шить она научилась очень рано. Потому выбрала профессию швеи. Только перед самым выходом на заслуженный отдых она проработала несколько лет на железнодорожной станции Уштобе. Там, где она родилась. Сейчас она живет с одним из внуков в Талдыкоргане.

— Наталья Владимировна, вы владеете казахским языком как родным. Где научились?

- Я родилась в небольшом поселке Талгар, где отец – Владимир Тегай учился в техникуме сельского и лесного хозяйства, затем работал  механиком в моторно-тракторной мастерской овцесовхоза «Жоломанский», а мама была комендантом. Совхоз находился у железной дороги у станции Алтынемель.  Это место имеет свое историческое значение в нашей истории. Его еще называют Серебряный костыль. Именно на этом участке были соединены пути строительства Турксиба.

Собственно говоря, мы жили в глубоко-казахском селе, где была единственная корейская семья, да еще семья немцев. Все кругом говорили на казахском языке. И хоть школа считалась смешанной, нам преподавали уроки, в основном, на казахском языке. Помню, в школе каждая среда была днем общения на русском языке. И все старались его придерживаться. Видимо, сама языковая среда повлияла на мои знания языка. 

— У вас интернациональная семья. Как родители восприняли ваше решение выйти замуж за казаха, да еще и живущего в Семипалатинской области, так далеко от родного дома?

— Да, моим избранником стал парень казахской национальности Орал Оспанов. Мы с ним познакомились в Казахском педагогическом институте в Алма-Ате, куда оба поступили на математический факультет. Мы с ним не придавали большого значения нашему происхождению. Молодым важнее чувства. Тем более что я всю жизнь прожила среди казахов, знала их язык, обычаи и традиции. А вот Орал, наоборот, он родом из так называемого немецкого села – Казправда Бородулихинского района. Его окружали люди европейской культуры, у которых и жизненный уклад был соответствующим.

Когда я объявила маме (отец ушел из жизни довольно рано), что выхожу замуж, мама только вздохнула, что придется уехать далеко от дома.

Я не знаю, как восприняли новость о женитьбе Орала его родители, но с момента нашего личного знакомства и по сей день они неизменно добры и внимательны ко мне, и любят как родную дочь.

— Трудно было привыкать к новым порядкам и семейному укладу?

— Я старалась ко всему относиться с юмором. Мы переехали в Казправду уже после рождения нашей старшей дочери Ляйли. Первые годы после окончания пединститута мы с мужем работали воспитателями в Науалинском детском доме.

Для меня жизнь в Бородулихинском районе, в этом немецко-русско-казахском селе, была сплошным личным открытием. Всю жизнь прожив в степном крае, я тогда впервые увидела настоящий сосновый бор. Люди жили не в кирпичных или глинобитных домиках, а настоящих рубленых избах с русскими печками, о которых я знала только по литературным произведениям. Зимой снег там выпадает почти до крыши. И люди совсем другие, но такие же доброжелательные и открытые.

Вообще, семейные традиции корейцев и казахов мало чем отличаются. Оба народа с огромным уважением относятся к старшему поколению, почитают мужчин в доме, в строгости, но с большой любовью воспитывают детей.

— Что побудило вас переехать в Семей?

— Мы хотели быть поближе к детям, которые окончили школу и стали выбирать свой жизненный путь. У нас трое детей – Ляйля, Айдос и Адиля. Все трое нашли себя в профессиях. Мы с мужем тоже не потерялись в городе. Я устроилась работать учителем в Пригородной школе, где сегодня служу в должности директора. А Орал в 1998 году перестал учительствовать, выбрав иной путь. Он вместе с братьями открыл крестьянское хозяйство. Сейчас отделился, выращивает подсолнечник, который перерабатывает в собственном маслобойном цехе. Мы часто собираемся большой дружной семьей. Для нас это огромное счастье.

— Недавно вас избрали заместителем председателя корейского культурного центра в Семее? Что для вас лично значит этот шаг?

— Видимо, пришло время собирать камни: узнать о собственном народе, его историю, культуру и традиции. По большому счету, я жила в достаточном отдалении от корейцев. И сейчас пришла пора наверстать упущенное.

Эти мысли пришли ко мне, когда я приняла участие в юбилейной, ХХ сессии Ассамблеи Народа Казахстана, куда меня пригласили как представительницу корейского народа. Выступая перед огромной аудиторией и перед президентом Казахстана Нурсултаном Назарбаевым, я вдруг поняла, что казахский народ помог корейцам остаться народом, не потеряться среди миллионов других. Так почему же сейчас, когда созданы все условия для развития национальной культуры, языка, традиций, мы не прилагаем усилий, чтобы возродить богатство своего народа?

В прошлом году, по дороге к маме в Талдыкорган, я заехала в Уштобе. В этом городке ассоциация корейцев в Казахстане воздвигла памятник в знак благодарности казахскому народу. И это в высшей степени справедливо. Лично я думаю, если бы тогда, в ноябре 1937 года добрые люди не приютили мою семью, и меня бы на свете не было. Кто знает, как перенесла бы роды моя бабушка, и выжила бы моя мама все тяготы того страшного пути в переполненных теплушках…