Мир на пороге нового витка напряженности на Ближнем Востоке, растущая экономика Китая наступает на пятки США и Японии, единый Таможенный Союз работает уже два года, но до сих пор воспринимается неоднозначно…. Как быть Казахстану в такой непростой геополитической обстановке? На вопросы «R» в эксклюзивном интервью отвечает незаурядный политик с большим дипломатическим прошлым, экс-сенатор Гани Касымов.  

— Недавно представители правительства озвучили в парламенте инициативы, моментально ставшие непопулярными: повышение налогов на автотранспорт, недвижимость и землю, обязательное страхование недвижимости. Гани Есенгельдинович, неужели экономическая ситуация в стране настолько плачевна, что правительство уже не в состоянии обойтись без увеличения налогов с населения? 

— Вы знаете, вопрос у вас простой, а ответ на него сложный. Во-первых, у нас не должно быть ниш, пустот и дыр, не облагаемых налогами. Все должны по справедливости платить налоги. Это первый принцип налогового кодекса любой страны мира. Если есть ниша, где нет налогов, там и нужно брать. Мне даже будет понятнее, если мы придумаем налог на воздух.  Воздухом мы дышим, а налога нет. Тогда я пойму логику правительства. 

Во-вторых, налог на транспорт уже существует. Но где экономическая целесообразность его повышения? Если это налог на роскошь, то нужно объяснить, что подпадает под налог на роскошь, и обязательно его дифференцировать. У какого-нибудь мастерового или чабана 20 лет машине, 4 «кубика» старой дряхлой машины - это что, роскошь? Но государство не объясняет мотивацию именно этого налога. При этом человек уже платит акциз за ввоз автомашины, и немаленький - мы его три года назад подняли. Почему гражданин Казахстана должен платить государству дважды за одну и ту же машину? 

То же самое с недвижимостью. Человек покупает квартиру или строит дом на свои кровные, заработанные, с которых он уже оплатил все налоги. Думаю, здесь Конституционный суд должен разобраться.

В-третьих, правительство должно сказать - есть ли деньги в бюджете или их нет? У нас что-то случилось? Дефолт, экономика упала? У нас каждый день открываются новые заводы, предприятия, каждый год в оборот вводятся энергоресурсы, вот Кашаган начал нефть давать. С какой стати надо налоги вообще придумывать? Какая государственная необходимость?

Растет социальное недовольство, и оно обосновано, потому что, не считаясь с ним, начинают придумывать новые виды налогов, исходя от внутренних кабинетных интересов чиновников. Эти все налоги надо приостановить, не надо спешить, тем более что они особо не влияют на пополнение бюджета.

— Гражданский конфликт, происходящий сейчас в Сирии, превратился в серьезную геополитическую проблему. Как вести себя Казахстану? Ведь вероятность того, что США нападут на Сирию, игнорируя позицию ряда великих держав, все-таки остается? 

— Это болезненный вопрос, который не сходит с повестки дня уже год, и к этому вопросу я подхожу по-другому – как представитель еще того советского поколения. Сейчас идет необъявленная война советскому наследию со стороны Соединенных Штатов Америки.   При помощи Советского Союза нефтепроводы, газопроводы строились, многие страны развивались. Все это была угроза, что социализм с его идеями может поглотить весь мир. С 91-го года  после распада Советского Союза все прекратилось. И теперь Запад 20 лет добивает то, что Советский Союз создал. Хотят показать - камня на камне не оставим. Это месть уже несуществующей стране, то есть Советскому Союзу.

Но по Сирии жестко вмешалась Россия, сказала: ну хватит, поиграли. Россия  из-за сирийского конфликта пошла на прямую конфронтацию. Мы в душе понимаем, что это справедливо: все-таки Сирия – суверенное государство. Но Белый дом тоже не без причины обосновывает необходимость вмешательства извне: там и химическое оружие, и правительству давно пора уходить. И сейчас ситуация балансирует на уровне неопределенности. 

Они бодаются, два теленка, а мы? В каком положении остался Казахстан? Ведь у нас  стратегический договор о союзничестве с Россией, у нас стратегический договор о партнерстве с США. Хорошо, что уровень конфронтации снижается, а если бы он сейчас обострялся? И американцы сказали бы: господа казахи, вот договор о партнерстве, вы за нас? А россияне бы тоже сказали: вы как, с нами? Если мы такие договоры подписываем, значит, надо выбирать. Словом, есть какой-то предел нашей многовекторности. 

Казахстан вступил в большую политику, а у нас не хватает специалистов. Мы уже 23 года независимая страна, а у нас своих экспертов по Кыргызстану нет. А это самостоятельное государство, и нужно изучать его внутреннюю и внешнюю политику. Узбекистан – найдите мне хотя бы одного специалиста у нас в вузах, у которого профессия - узбековед, который изучает историю, культуру, жизнь современного Узбекистана? Нет его. У нас есть хотя бы один специалист по Туркменистану? А ведь это наш сосед?!

А в России посмотрите, сколько кафедр изучает Казахстан - в Омске, Томске, Красноярске, Новосибирске, в Санкт-Петербурге. Там изучают историю Казахстана, нашу экономику, специалистов серьезно готовят. В Узбекистане сейчас казахский язык учат, готовят экспертов по нашей стране. Нам тоже нужны образовательные структуры, где будут готовить специалистов по ближним странам.

— Вывод войск НАТО из Афганистана и связанные с этим риски в течение длительного времени остаются темой рассуждений, прогнозов от политологов. Сейчас тема стала затертой, но проблема-то осталась. Каковы ваши прогнозы развития ситуации в нашем регионе после вывода войск НАТО? 

— Первые вылазки боевиков в Узбекистане, Кыргызстане мы видели. Но это были семечки. Боевики выходили через Баткенское ущелье, а оттуда рукой подать до Жамбылской области. А наши рубежи здесь  защищены или нет? Не защищены. Нам нужно закрывать свою южную границу, укреплять не с точки зрения делимитации границ и таможенных постов, а создавать мощную оборонную инфраструктуру, не ограничиваясь пограничными заставами. Я думаю, сегодня это предмет большого внимания главы нашего государства.  

То, что господин Обама пообещал господину Карзаю - 2-3 тысячи американцев - это охрана только дворца. И вы понимаете, что вооруженные талибы - это существенная сила.  Исламское движение Узбекистана тоже никуда не исчезло. Полевые командиры не отдали своей власти, никто из них не расформировал свои силы. Сейчас эти проблемы сдерживаются коалицией. Но все это моментально обнажится в один прекрасный день. Начинаются большие,  другие игры, и подспорьем этому события в Сирии. Все же знают, что в Сирии треть боевиков - не сирийцы, не местные. 

Второй момент. Мы видим, что ОДКБ как организация не стала  щитом для стран-участниц. Подтверждением тому стали кыргызские события. Механизмов нет, мы все боимся делиться полномочия. Огромный уровень доверия должен быть по отношению друг к другу. Пока мы союзники – но только в том плане, что друг на друга не нападем. А уж защитить друг друга… 

То, что сейчас происходит в Центрально-Азиатском регионе, может привести к опасным временам, непредсказуемым последствиям. Поэтому нам нужно трижды подумать о боеспособности, укреплении безопасности южных границ. 

— Гани Есенгельдинович, вопрос по поводу ОДКБ. Как будто бы внутри организации появились трения, и Казахстану одной из стран-участниц предъявлены претензии по поводу необъективного отношения к одному застарелому конфликту. 

— Я так понимаю, что разговор идет о Нагорном Карабахе, конфликте между Азербайджаном и Арменией, о том, что нас неофициально упрекают в предвзятости? Тут следует сразу сказать, что никто не достиг там большего успеха, чем казахстанская дипломатия. По проблеме Нагорного Карабаха именно Казахстан внес самый весомый вклад в приостановку насильственных действий. 

В начале 90-х годов столкновения между этими двумя странами могли перерасти в полномасштабную межгосударственную войну. Именно в тот момент за проблему урегулирования брались господа Горбачев, Ельцин, но лишь Нурсултану Назарбаеву удалось приостановить эскалацию конфликта. Достигнуть мирного договора тогда не удалось. Но война, физическое уничтожение друг друга было прекращено. 

И после того успеха, которого достигла казахстанская дипломатия в урегулировании нагорно-карабахской проблемы, никаких подвижек в лучшую сторону там не было. Время там остановилось на целых 20 лет.

Нам это вмешательство дорого стоило, с казахстанской стороны были потери. Глава делегации миротворцев от Казахстана, замминистра внутренних дел со своими коллегами и экипажем вертолета погибли, выполняя ответственное задание. После их гибели, по заданию главы нашего государства, в Азербайджан и Армению была направлена вторая группа. Среди них был и я, и потому свидетельствую, как очевидец происходящего. Президент дал нам поручение сделать все, чтобы конфликт между этими странами за Нагорный Карабах не перерос в крупномасштабную войну. Координатором между сторонами был тогдашний заместитель министра иностранных дел, нынешний заместитель генерального секретаря ООН Касымжомарт Токаев. Он постоянно был на связи с азербайджанской и армянской группами, как сейчас говорят, координировал работу в онлайн-режиме.

Неимоверными дипломатическими усилиями Казахстана эта задача была выполнена, и только потом там появилась группа ОБСЕ по решению нагорно-карабахской проблемы. Никто не может нас в чем-то упрекнуть.

То, что сделал наш глава государства и Казахстан для прекращения конфликта в том регионе, трудно переоценить. Приоткрывая занавес над теми событиями, которые происходили еще на заре нашей независимости, хочу сказать, что уже тогда наша новорожденная страна играла немаловажную роль в мировой дипломатии. Мы много сделали и делаем, но стараемся это не афишировать. Я впервые поднимаю эту тему.

— 26 сентября сенат ратифицировал соглашение об эксплуатации нефтепровода Казахстан-Китай, и подобные новости о сотрудничестве наших стран встречаются в лентах все чаще и чаще. Часть населения нашей страны, в том числе и представители экспертного сообщества, высказывает свои опасения в связи с усилением роли КНР в казахстанской экономике, увеличением нашей зависимости от этого соседа, особенно в сырьевом секторе. Что вы думаете о расширяющемся сотрудничестве Казахстана и Китая?

— Эта тема у нас не сходит последние 10 лет,  и связана она с естественными опасениями нашего общества. Это касается и аренды земли, и вопросов демографии, и экономической политики. С одной стороны, совершенно обоснованные опасения, с другой стороны, мы должны понимать, что от глобализации никуда не деться, как и от могучих соседей.

У наших правителей, султанов, ханов, принцип был один – в одну корзину яйца не складывай. Вот о чем речь. У нас по бокам такие великие страны: тут тигр, там медведь. В общем, попали мы! Отсюда у нас многовекторность политики. Нужно выполнять заветы предков, мы благодаря им себя уберегли, землю сохранили. История накладывается на нашу дипломатическую ментальность: со всеми дружить, никому не поддаваться. А иногда в любви мы так  можем перехлестнуть.  Ну, мы такой народ - уж любим, так любим, но и ненавидим до беспощадности. 

Наши нефтепроводы в основном шли в северном направлении. Если исходить из здравого смысла, нам нужны альтернативные пути. Мы энергомощная страна. После запуска Кашагана, с учетом его потенциала мы войдем в пятерку лидеров по добываемым и экспортируемым ресурсам. Для нас самое главное - уйти от зависимости от одного маршрута. КТК идет в Черное море, «Баку-Джейхан» – это турецкое направление, через Каспий есть иранское направление. 

И китайское направление теперь есть. Это выход к мировым рынкам. Для нас это огромное достижение, ведь и Китай в данном случае тоже является транзитной стороной, открывая доступ в Японию, Корею, юго-восточную Азию. Здесь стратегия Президента очень хорошо рассчитана - мы становимся мощной транзитной страной, мы будем получать доход от транзита больше, чем от нефти. Мы сейчас инфраструктуру закладываем в будущее стабильной, мощной державы. И Китай для нас необходим.

— Таможенный союз продолжает оставаться одной из главных тем для обсуждений и спекуляций, особенно в националистически настроенной среде. Основной тезис – потеря Казахстаном, пусть и частичная, своего экономического суверенитета, рост зависимости от России. Что лично Вы думаете о Таможенном союзе?

— Любая страна мира, если она хочет развиваться, ищет рынки сбыта. Экономическая мощь государства рассматривается по величине конечного продукта и ее экспортного потенциала. Но Казахстан традиционно был и остается сырьевой страной. Таможенный союз - для нас спасение. То, что мы производим – за исключением сырья - на Западе никто не купит, а так у нас есть хоть какой-то рынок сбыта. За пределами ТС наша продукция никакой конкуренции не выдержит. 

С другой стороны, мне порой непонятна позиция наших официальных органов по Таможенному союзу. Первый пример: таможенная служба и МВД России просят разрешения проводить оперативно-розыскные мероприятия в Казахстане. По этому вопросу, еще будучи сенатором, я сделал запрос, - мы что, Ивановская губерния, Калининградская область, продолжение России? Правительство должно сделать заявление, МИД должен направить протест. Но этого сделано не было. 

Другой пример: российская ракета перелетела, грохнулась на нашей территории. Наши представители МЧС собрали остатки ракеты и отдали российской стороне. В  другой стране создали бы государственную комиссию, провели следствие, потребовали бы затем извинения, компенсацию.  А у нас рабская психология: молчим.

Недавно совсем глава комитета по борьбе с наркобизнесом  России сказал о том, что нужно восстановить досмотр грузов на казахстанско-российской границе, потому что из Казахстана идет поток наркотиков. Когда мы убрали 76 таможенных постов с Россией, мы преследовали хорошие цели, но пошла преступность. Нас обвиняют также в том, что мы легализуем плодоовощную продукцию с Китая, некачественную, с большим количеством нитратов. Мы оформляем ее как «made in  Kazakhstan» и продаем по Таможенному Союзу. Вот такая мелкая мотивация заставляет российскую сторону пересмотреть концепцию ТС. И я вот тут подумал: может быть, нужно поддержать россиян и восстановить таможенную границу. Во Всемирную таможенную организацию входят 150 стран, и везде таможня есть.

— Решение России возобновить запуски ядовитых и ненадежных ракет-носителей «Протон» с нашего Байконура, не дожидаясь разрешения властей Казахстана, вызвало бурю возмущения в социальных сетях, причем не только среди протестных комментаторов, но и в умеренной среде. Что Вы думаете о проблемах Байконура и о пока единичном факте игнорирования российскими властями решений властей Казахстана?

— Впервые после падения «Протона» наш министр окружающей среды Нурлан Каппаров сказал: «Нет, мы не даем разрешения». Я думаю, это была серьезная пощечина для российской стороны. Я считаю, что это урок для всех, оставлять такие вещи безнаказанно мы не будем. Но сумма ущерба, экономических претензий нанесенного вреда должны осуществляться по согласованной тарифной системе. Мы должны понимать, по какой методике подсчитывать ущерб. 

Но проблема шире. Российская сторона зарабатывает на полетах, а нам платит только за аренду. Но Казахстан  мог бы быть и участником этих проектов, совладельцем стартовых комплексов, научно-технической базы, чтобы был допуск наших специалистов. Я считаю, что мы должны быть настойчивыми, все эти вопросы в комплексе поднимать, а не только по факту падения одной ракеты. 

Это вопрос компетентного подхода, не одного правительственного заседания. Здесь надо выстраивать политику. Этот вопрос нам нужно интернационализировать. Россияне, например, переводят старты на свой космодром «Восточный», и мы должны создать международный пул пользователей космического центра, который компенсирует уход россиян.  Мы должны понимать, что Россия будет сокращать свое присутствие, и мы должны свести к минимуму связанные с этим проблемы. Но для этого нужно готовить собственные кадры. 

— Гани Есенгельдинович, наша страна старается перенимать лучший мировой опыт, адаптировать к нашим условиям, прививать его в Казахстане. Нам все еще есть чему учиться?

— Недавно глава государства вернулся из поездки в Монако, миниатюрного европейского княжества. Это государство размещается на двух квадратных километрах, там 40 тысяч населения. Фактически маленькая лагуна и скала, но на них созданы активы на сотни миллиардов долларов. 

Мы к чему привыкли: к гигантским территориям, простору, свободе, которыми порой не в состоянии грамотно и по-хозяйски распорядиться. Вот есть китайский опыт, корейский опыт, когда крестьяне с нескольких соток земли кормят свою семью и дают еще продукцию на экспорт. И в Европе мы видим наглядный пример, как с небольшого клочка земли  государство может получать огромные прибыли. Тут тебе и история, и туризм, и обслуживающий туристов сервис, и банковское дело. Монако является образцом эффективно-выстроенной экономики даже для развитых стран мира, и мне понятен выбор этой страны для обмена с ними опытом и развития взаимовыгодных проектов. 

Лично меня удивляет одна особенность нашего президента: он лично ездит по миру и показывает нам примеры, лучшие образцы мировой экономики. Он заставляет нас тянуться, стремиться к лучшему. Вот на что нацелены его реформы, инициативы. 

Понятно, что иногда мы не успеваем и ропщем, но он настаивает и продвигает нас в сторону лучшей жизни. Президент бьет нас по самолюбию, говорит: - Это наша страна, и в наших силах сделать ее лучше. Просто не болтайте, работайте и созидайте.