Постоянный представитель Казахстана в ЮНЕСКО Олжас Сулейменов поделился с читателями газеты «Литер» историей из своей жизни.

Лечу из Парижа в США на беседы о казахской культуре  «Между  традицией и новациями»… Московский издатель предложил мне написать  книгу воспоминаний  о годах, которые и мне кажутся наиболее интересными – семидесятые, восьмидесятые и начало девяностых. «Столько видели, в таких событиях участвовали, с великими общались – молодежи полезно будет знать».  Молодые книг не читают. Особенно о том, что было до их рождения. Но повзрослеют – прочтут. Эта надежда помогает пишущим. 

О времени писатели судят не только по важным событиям  и достижениям выдающихся личностей. Более точным измерением величия или низости эпохи являются эпизоды из жизни «маленьких людей» – рядовых граждан, чьи имена в учебниках истории не встретишь. Но нередко их жизни ярче характеризуют время, чем загубленные официозом биографии великих.

Муслима Даирбекова знаю несколько десятков лет, заныл зуб – к нему. Дантист. Был когда-то заслуженным врачом, кавалером ордена Трудового Красного Знамени. Ныне руководит небольшой частной зубоврачебной клиникой в Алматы. Недавно за благотворительную деятельность назвали почетным гражданином Южно-Казахстанской области, откуда родом. 

А в южной столице наградили знаком и дипломом «Алтын жүрек» («Золотое сердце»). «Бесплатно лечит зубы слепым», – утверждает  Амантай-кажы, который давно уже является своеобразным «поводырем» общества незрячих: ищет, а иногда и находит спонсоров, облегчающих их жизнь. (Дело трудное, однако Амантай-кажы добивается результатов. Его многие считают чудаком, а мне он известен своими убеждениями и поступками, коих не хватает многим столпам общества, истинным и самозванным. Когда-нибудь доберусь до своих дневников, где записаны дни с 1989 по конец 1991 года. Они остались в Москве, где я провел дни, когда рушился Советский Союз. Тогда  расскажу и об Амантае  того времени.) 

Муслима Даирбекова  рядом с нами в тот период не было. Он отбывал срок в лагерях Мордовии. Но после развала СССР всех «сидельцев», которые из братских республик, ставших независимыми государствами, поотпускали на освобожденные родины. Так что первыми ощутили понятие «свобода» и в какой-то степени «независимость» осужденные советскими судами. Многих из них мы потом встречали на митингах, где они представлялись  возбужденной толпе как пострадавшие за  политику. Но Муслима не было и среди таких: все в республике знали, за что он «сел». 

В 1983 году в «Казахстанской правде» вышла большая статья о нем. Целая страница в четырехстраничном номере. Только к 100-летию Ленина и кончине Брежнева, помню, выходили такие объемы. Чем же тогда прославился человек, которого через тридцать лет наградят знаком отличия «Золотое сердце»?

В тот день, благодаря главной газете, республика узнала о Муслиме Даирбекове как о «золотом человеке»: в его закромах обнаружено было 230 золотых слитков! 

Следствие проводили специалисты из Конторы Глубокого Бурения, так злые языки на кухнях называли КГБ. Такое количество ценного металла в частном владении сразу тянуло на расстрельную статью не только в газете, но и в Уголовном кодексе. Почему не приговорили к расстрелу?

Дантисты ныне с благородным металлом дел не имеют: золотые зубы вышли из моды. И МВД поспокойней: грабители уже не выламывают у граждан фиксы плоскогубцами. Кому нужна потертая металлокерамика?!

Но в 80-х дантисты за золотом еще гонялись. Кому-то из мастеров приво-зили контрабанду с приисков. А у нас в республике обнаружился  более трудоемкий способ: один умелец скупал по всей стране корпуса старых наручных часов с позолотой. Соскабливал ее и сплавлял крупицы в крошечные слитки, каждый из которых и на полграмма не тянул. Но если их набиралось много, то на зубы хватало.

Теперь, через три десятилетия, стоит внести корректирующее  пояснение в газетную статью – те 230 золотых слитков на чашке аптекарских весов или на весах богини справедливости с завязанными глазами не должны были так качнуть стрелку. До упора.

...Зубной промысел и при социализме давал наиболее ловким дантистам заработать. И даже делиться  с «нужными» людьми. У Муслима был  такой очень сильный покровитель, на которого мастер рассчитывал опереться в «черный день». И такой день настал. Этому поспособствовал тот «нужный» человек.

Несколько лет между ними  было хорошо. Но умер добрый Брежнев, пришел строгий Андропов – и все изменилось. Кунаев вызвал председателя Конторы: «В Грузии, Армении началась борьба с подпольными миллионерами. Сводки каждый день кладут на стол Генерального секретаря. Наш МВД какую-то мелочь подсовывает. Стыдно в Москву  это посылать. Не может быть, чтобы у нас не было подпольных миллионеров! Надо найти!» Генерал знал только одного богатого, похожего на «подпольщика». Можно сработать оперативно. И вся мощь Конторы обрушилась на указанную «дичь». Каскад обысков по всем адресам, где бывал Даирбеков, не давал ничего, о чем можно было докладывать Кунаеву и Генеральному. Круг поисков предельно расширили и наткнулись на умельца, промышлявшего смывом позолоты. Его материалами пользовался Даирбеков. Так вышли на 230 золотых слитков, обнаруженных в старом скворечнике под соломой. Их приписали Даирбекову. С такими цифрами можно  было выходить на Генерального. Генерал за образцовое выполнение  задания получил орден Ленина!

А для «подпольного миллионера» Контора потребовала расстрела. Тогда доклад Андропову выглядел бы еще более солидно. Но Андропова ко времени приговора не стало, и потому, наверное, наказание смягчили.

После такого успеха генерал стал секретарем ЦК КПК по идеологии. Курировал культуру: литературу, науку, образование и искусство.

На съезде писателей я пошутил в докладе: «Мы ждали садовника, который бы помогал саду культуры расти, цвести и плодоносить. А заботиться о саде поручили лесорубу». Такие шутки даром не проходят. И у меня после декабря 1986 года начали искать золотые слитки во всех скворечниках.

...После возвращения Даирбекова из солнечной Мордовии я побывал в ауле, где он родился. За круглым дастарханом под ветвистым деревом посидели с аксакалом – отцом Муслима. В беседе старик ни разу не коснулся беды, которая обрушилась на его сына и сильно задела всю семью. Завершая застолье, он высказал бата (пожелание старшего): «Балам, что бы ни случилось с тобой или с твоими близкими, всегда проси Бога сначала об одном – еліміз аман болсын (пусть родная земля всегда будет). 

И с тех пор, когда меня просят произнести батá (уже имею на это право), где бы ни находился – в Казахстане, далеко за границей или недалеко, я всегда повторяю слова аксакала как заклинание. Они давно стали для меня истинным выражением нашей культуры, помогавшей народу выжить в разные времена.

Источник: газета "Литер"