В Семее с огромным успехом прошла премьера спектакля по пьесе Уильяма Шекспира «Ромео и Джульетта». И одной из главных его составляющих стала постановка ярких, зрелищных боев воинствующих кланов Монтекки и Капулетти.

Идея вооружить средневековых рыцарей Италии обрезками металлических труб принадлежит постановщику боев Нурбеку Болотову. Так он воплотил в жизнь режиссерскую версию бессмертного Шекспира, усилив акцент на трагичности истории любви двух подростков.

Кстати, для Нурбека Болотова это далеко не первая работа именно над данным спектаклем. В творческом союзе с кыргызским режиссером Нурланом Асанбековым он уже ставил бои для спектакля русского театра в Астане. Однако там актеры фехтовали шпагами против металлических труб. Впрочем, работа в театре – лишь одна из граней в полной приключений жизни профессионального каскадера, спортсмена и кинематографиста. О нескольких самых ярких страницах своей биографии мы попросили рассказать Нурбека Болотова для читателей Remarka.kz.

— Нурбек, почему в одной и той же пьесе вы по-разному поставили бои?

-  На самом деле впервые я работал над спектаклем «Ромео и Джульетта» в Бишкеке, когда труппа русского драматического театра впервые решилась на постановке этой пьесы. Под руководством режиссера Бродянского из Самарканда, я ставил бой для той постановки. Здесь не было никаких новых прочтений и режиссерской версии. Спектакль был строго классическим. Потому и артисты на сцене фехтовали классическими шпагами и кинжалами. 

С Нурланом Асанбековым вышла немного другая история. Ведь в производстве спектакля главную скрипку, как всегда, играет не постановщик боев, а режиссер. Если в Астане Нурлан Асанбеков поставил передо мной и актерами задачу воссоздания жанра «не трагедии», перемешав историю и современность, то в Семее как раз мы должны были сделать особый акцент на трагичности истории Ромео и Джульетты. При этом здесь нет никакой привязки к средневековью, спектакль идет вне времени. Поэтому в Астане актеры дрались друг с другом на шпагах и металлических трубах. А в Семее – только на обрезках металлических труб. Это придает особую опасность ситуации. 

— Работа в театре для вас лишь небольшая часть вашей профессиональной деятельности. Насколько мне известно, вы более 20 лет снимаетесь в кино, в том числе и в крупных кассовых фильмах мирового проката в качестве каскадера и постановщика трюков. Какое кино вам больше нравиться?

- Люблю сниматься в исторических фильмах, где есть место боям на мечах и шпагах, скачкам на лошадях, джигитовке. Такие фильмы у меня оставляют огромное чувство удовлетворения. Так было на съемках «Кочевников», «Мын была», «Монгол» и «47 ронинов». Однако снимался и в фильмах с современной подоплекой. 

— Рассказывают, что каскадеров группы «Номад» забрали на съемки «47 ронинов» в Лондон прямо с кастинга…

— Это почти правда. Мы работали над фильмом «Мын бала». Заканчивали основную массу работы, когда в Алматы прилетел испанец, занимающийся отбором каскадеров для этого фильма. Его интересовали только азиаты, поскольку действие фильма происходит в средневековой Японии. Нас выстроили и попросили показать наши возможности. Мы поскакали на лошадях, постреляли из лука. Он тут же сказал, чтобы через шесть дней были в Лондоне. Нас привезли в алматинский цирк, мы приняли душ, затем банкет и самолет.

Работали на съемках месяц. Я дублировал японца-сумоиста. Он весит не менее 130 кг, что мешало ему самому скакать на лошади. А я на него похож, потом нам делали специальный грим. А для того, чтобы я выглядел тучным, на меня под костюм надевали толстую поролоновую прокладку. Хорошо, что в Лондоне мало солнца, поэтому было не жарко.

Мы часто видели на съемочной площадке Кияну Ривза. Во время съемок он пережил личную драму. Но он держался очень достойно, отработал по полной программе. Единственное, что нас попросили, чтобы мы с ним не фотографировались и не лезли с разговорами. 

— Многие говорят, что у вас есть особое чутье к животным.

— Это правда, я животных чувствую. Знаю их повадки. Еще в детстве постоянно приносил домой всяких животных. Постоянно общение с ними научило меня распознавать их характер и повадки. Я вижу, когда собака нервничает или скучает, пугается или волнуется. Она это показывает через свою мимику и движение. Понимаю лошадей, волков. 

Я вообще считаю, что волки – это настоящие цари природы. Они умеют выживать в любых условиях. В отличие от тигров, медведей и барсов, которых в Казахстане и Кыргызстане почти не осталось. Мне много о них рассказывали. Сам видел их в природе, охотился на волков. Поэтому когда мне впервые поступил заказ на дрессировку волков, я был подготовлен к этой работе. Это было для съемок фильма «Земля людей». Главное, я должен знать всю историю каждого животного: где родился, жил и воспитывался, характер, привычки. Все это помогает в дрессуре. Все индивидуально, но волки подчиняются только до трех лет. более старшие проверяют характер. Малейшая слабина – и он уже никогда не подчиниться команде дрессировщика. Конечно, нужно дополнительно читать массу специальной литературы.

— То есть вы считаете, что это дар природы?

— Не совсем. Многое мне дал отец Болот. Он окончил университет, партийную школу в Ташкенте, работал в обкоме партии. был драматургом и сценаристом. Однако на заре своей трудовой деятельности он два года проработал в селе чабаном и трактористом.

Так что своих корней никогда не забывал. После десятого класса специально отправил меня работать чабаном на зимовку, чтобы я понял, что такое мужской характер и научился выживать в совсем непростых условиях кочевья. Нас с младшим братом воспитывал как мужчин. Мы с ним часто ездили на охоту, учил нас ездить на лошади. Сам он хорошо скакал, боролся, увлекался велоспортом.

Глядя на отца, я тоже начал заниматься спортом. Пошел в секцию по таэквондо. Выступал за сборную Кыргызстана на двух Чемпионатах мира, на Западно-Азиатских Олимпийских играх. У меня черный пояс второй дан. Последний раз выступал в 33 года.

— Вы продолжали заниматься профессиональным спортом параллельно с работой в кино и театре?

— Да. Так получилось, что я попал в кино через спорт. В 1991 году в Бишкеке шли съемки фильма «Чингизхан» голливудского режиссера. Чуть ли не полгорода приняли участие в этих съемках. Я участвовал в массовках. Но потом в съемочной группе заметили, как я умею бороться. Стали приглашать на съемки боев и драк. Вот так понемногу стал каскадером. Друзья приглашали сниматься в эпизодах. Потом получил профессию актера кино и театра. Вообще у меня три высших образования. И все - разные: зооинженер, юрист и актер драматического театра и кино. При всей своей непохожести, они помогают мне в моей творческой жизни.

— Как попали в состав каскадерской группы «Номад»?

— Я в составе каскадерской группы с самого начала. В 2001 году во время съемок фильма «Кочевник» была организована эта группа. Инициатором стал семейский парень – Жайдарбек Кунгужинов. Наша база находится в алматинском цирке. Сейчас в нашу группу входит 35 профессиональных каскадеров разной направленности. Хотя большая часть из нас работает с лошадьми: джигитовка, дрессура, трюки на лошадях и многое другое.

Я, например, предпочитаю заниматься дрессурой животных. По специальным заказам киноконцернов мира и режиссеров я воспитываю самых разных животных. Для «Казахфильма» готовил к съемкам волков. Для съемок фильма «Келин» режиссера Эрмека Турсунова дрессировал яков. Работал с борзыми, соколовидных и многих других животных. На один из последних фильмом «Свадебный марафон, или путешествие с бомбой» нужно было воспитать козла. Он должен был научиться пить водку, пиво, курить и по команде бодать машину  и людей. Белого козла покрасили в апельсиновый цвет. Это были очень необычные два месяца в моей жизни. Упорство козла, не желавшего пить спиртное, пришлось основательно перебороть. Но потом он стал вести себя как послушная собака. На что укажу, то и бодает. Забавный такой козел стал. 

А вот сейчас намечается заказ на дрессуру ежика. Несмотря на то, что это совсем небольшой зверек, его воспитать не так-то легко. Ежики отличаются особым умом и сообразительностью. Поэтому сейчас нахожусь в поиске подходящего ежа, чтобы он был покладистого характера. И все же мое сердце отдано лошадям – крыльям джигита. 

— Были травмы, связанные с работой с животными?

— Обычно каскадеры о травмах не говорят. Это у нас запретная тема. Мы небеса не вызываем.

— В последние годы вы сами стали довольно часто выступать в качестве сценариста, режиссера и даже продюсера фильмов. Какие темы поднимаете в них?

— Честно говоря, меня слезливые истории женских сериалов не вдохновляют. Я предпочитаю фильмы с мужским началом. Там, где есть бои, драки, охота, рыбалка и истинно мужской спорт. Видимо, это издержки моей каскадерской профессии. 

Мой первый фильм был документальным. Он рассказывал о воспитании мужчины-охотника в соответствии с эпосом «Манас». Фильм называется «Салбурун». Он занимал несколько премий на фестивалях документального кино. Также в моей личной копилке короткометражные документальные фильмы «В унисон топоту коня», «Санта из Кыргызстана» и «…с субтитрами».

Был и художественный фильм. Я его назвал «Хоккей KG». В главной роли семилетний мальчик, который предан хоккею, несмотря на то, что живет в небольшом городке. Некоторые эпизоды его жизни я взял из собственной биографии. Я в детстве жил в Нарыне. Он возле реки Сырдарья. Зимой там очень холодно. И первые уроки в школе всегда были только устные, потому что в классах было невозможно писать. Эти факты были отражены в этом фильме.

— Как семья воспринимает ваш образ жизни?

— Нормально. Я вообще поздно женился, в 37 лет. Сейчас у нас с супругой сын и дочка. Бывает, я не вижу их по полгода. Скучаю сильно. Сын у меня уже с 5 лет занимается таэквондо, делает успехи. У него свой тренер, но я тоже занимаюсь с ним, подтягиваю технику, учу приемам.

— А как же кино?

— В первый раз я его снимал, когда ему было 9 месяцев. Он часто снимается в небольших эпизодах. Последний раз участвовал в съемках фильма про хоккей. У меня и племянники снимались в кино. Недаром говорят, что в кино тяжело работать с животными и детьми. А все ж своими родственниками командовать легче.

— Спасибо за интервью.