Минул почти год с тех пор, как Россия вступила во Всемирную торговую организацию (ВТО), и пять лет с первого обещания правительства Казахстана о том, что уж в следующем году в ВТО нас обязательно примут. Однако наша страна все еще далека от этого. А Россия уже вырабатывает какой-никакой, а все же опыт, который в будущем нам обязательно пригодится.
Российские экономисты констатируют: каких-то существенных подвижек за столь короткий срок не произошло, да и не могло произойти. Эти тенденции полностью совпадают с теми прогнозами, которые делали правительственные эксперты задолго до присоединения. Понятно одно: экономика РФ в целом не отреагировала на ВТО. Плюсы станут видны в среднесрочной перспективе. Впрочем, к тому времени и минусы появятся. В этих условиях нужно четко осознавать, что ни те ни другие не придут сами по себе.
– Итоги первого года членства в ВТО главным образом заключаются в формальных достижениях, – говорит российский экономист Владимир Проскуряков. – Сейчас у России очертился четкий потенциал. Некоторые члены организации сняли барьеры для доступа российских товаров и услуг, Россия стала принимать активное участие в переговорах по новым соглашениям ВТО, да и в целом в решении насущных задач организации. Что касается появления неких отраслевых проблем, которые средства массовой информации пытались увязать с выполнением обязательств по либерализации доступа на рынки, то, как правило, они возникали совсем по другим причинам.
По словам экономиста, в некоторых единичных случаях такое влияние имело косвенное значение. Но по большей части негативный эффект был нейтрализован принятием различных адаптационных мер. Готовность органов исполнительной власти и отечественного бизнеса к работе в новых условиях членства в ВТО. Все базовые организационные решения, определяющие порядок взаимодействия ведомств в связи с членством в ВТО, приняты. Однако работа не всегда идет гладко, и основная причина связана не только с нехваткой кадров.
– Необходима долгосрочная национальная стратегия использования членства России в ВТО как основы для модернизации, отхода от сырьевой специализации во внешней торговле, поддержания ведущих позиций в системе международного разделения труда. Стратегия не столько в виде правительственного документа, сколько в формате базовой договоренности власти и бизнеса, – считает Владимир Проскуряков.
Такая стратегия нужна по двум основаниям. Во-первых, для того, чтобы ясно определить характер действий в ВТО на долгосрочную перспективу. ВТО – крайне «медленная» организация, и реализация одной конкретной задачи может занять годы. Например, сейчас в экспертных кругах обсуждаются возможность и целесообразность совершенствования торговых правил для обеспечения функционирования цепочек добавленной стоимости. Все большее число товаров сейчас производится в нескольких странах в рамках кооперационных соглашений. Для того чтобы эти соглашения работали эффективно, чтобы комплектующие беспрепятственно передвигались из одной страны в другую, надо решить множество проблем, начиная от таможенного администрирования и кончая условиями транзита.
Пока это предмет обсуждения аналитиков, но рано или поздно он перейдет на переговорную площадку, и дискуссия перейдет в конкретную плоскость: нужно ли облагать пошлиной комплектующие, которые после доработки будут вывезены из страны в рамках цепочки? Какие? Стоит ли снизить издержки участвующих в цепочках компаний за счет упрощения таможенных процедур? Надо ли облегчить регулятивные процедуры для поставщиков услуг, участвующих в цепочках? Нам придется отвечать на эти вопросы. Ответы на них должны будут дать и ведомства, и бизнес, но для этого они должны смотреть на 15–20 лет вперед. Только вот планирование такое ни в российской, ни в казахстанской современной управленческой ментальности – невозможно. В лучшем случае горизонт задач и их исполнения у нас выходит за 3–5 лет. А для ВТО нужны более протяженные периоды, пусть и с погрешностью.
Например, страны ОЭСР в середине 1970-х годов решили сформулировать правила торговли услугами под эгидой ГАТТ (предшественница ВТО). Они приняли это решение на основе долгосрочного прогноза экономического развития, в соответствии с которым роль сектора услуг в экономике развитых стран должна была резко возрасти. Так и произошло, но на выработку необходимых правил потребовалось почти 15 лет. В результате была выработана многосторонняя договорно-правовая база для развития международной деятельности банков, страховых компаний, перевозчиков, юристов, врачей, и, когда национальные границы оказались для них тесны, ВТО предложила международные правила игры, обеспечила защиту их прав.
– Необязательно разделять позицию активистов ВТО – у каждого в организации свое видение национальных интересов, – увещевает г-н Проскуряков. – Возможно, Россия вовсе не заинтересована в поддержке производственных цепочек в ВТО, поскольку предпочитает создавать для этого условия в рамках Таможенного союза или других региональных торговых соглашений, например зоны свободной торговли СНГ. Это тоже ответ, это тоже позиция, но она предполагает несколько иные действия на женевской площадке. Ответ на вопрос «что делать?», любой, но осознанный, все равно нужен.
То есть Россия так или иначе уже сейчас готовит базу своего участия в ВТО. И нет никакого сомнения, что свои позиции она отстоит. Жесткость руководства РФ в этих вопросах уже стала притчей во языцех. Сможет ли Казахстан придерживаться такой же принципиальной позиции – большой вопрос. Особенно если учитывать недавнее высказывание первого вице-премьера РК Бахытжана Сагинтаева, что казахстанская команда переговорщиков по Таможенному союзу слабая.
– Когда наши по Таможенному союзу приезжают на переговоры, они (россияне) сразу выставляют очень сильную команду, мы не можем такую команду вывозить, более того, команда министерства у нас очень слабая, люди меняются, – посетовал в начале июля Бахытжан Абдирович.
На этом фоне большие сомнения вызывает потенциал нашей страны в рамках ВТО. По сути, есть все шансы превратиться в сливную яму для европейского импорта, как это происходит в Кыргызстане или Таджикистане, которые в ВТО уже больше 10 лет.
Еще один вопрос: до какой степени мы хотим использовать протекционизм? В том числе на рынке финансовых услуг. К примеру, обязательства России в ВТО предполагают возможность использования достаточно жестких ограничений для иностранной конкуренции: квоты в банковском и страховом секторах, ограничения для работы иностранцев на отдельных сегментах рынка ценных бумаг и многие другие. У нас к этим мерам прибегают уже загодя. С начала этого года было принято несколько судьбоносных законопроектов, касающихся финансов, в том числе предполагающих невмешательство иностранцев в эту отрасль.
Имеет ли это конкретный экономический смысл, например для укрепления национального сегмента соответствующих рынков, или скорее является резервом, разменной картой для будущих переговоров в ВТО, когда нам потребуется улучшить условия доступа на рынки третьих стран? Это тоже вопрос для обсуждения власти и бизнеса. Относительная закрытость нашей финансовой системы помогла быстрее справиться с кризисом, однако не помогла развитию конкуренции – по крайней мере, так считают многие предприниматели, жалуясь на непомерную стоимость «длинных» кредитных ресурсов.
Другой аспект: в России позитивным эффектом от присоединения к ВТО стала имплементация международных правил в сфере внешней торговли и, как следствие, повышение транспарентности торгового режима и инвестиционной привлекательности. За прошедший год были имплементированы практически все принятые в ВТО обязательства в отношении снижения ставок таможенных пошлин в соответствии с согласованным с этой организацией графиком. С одной стороны, это окажет существенную нагрузку на бюджет и притормозит развитие местных производств. С другой стороны – это пусть и навязанный, но долгосрочный план действий: бизнес знает, когда их продукция может стать неконкурентоспособной, и сможет к этому подготовиться.
Россия активно включилась в повседневную работу ВТО. В соответствии с правилами организации было подготовлено и направлено порядка сотни нотификаций. Их делегация принимает участие в работе десятков комитетов и переговорных групп ВТО (а мы даже по Таможенному союзу толком договориться не можем). Сейчас внимание переговорщиков сосредоточено на переговорах по проекту Соглашения об улучшении условий торговли, которое планируется к подписанию в рамках Балийской министерской конференции ВТО в декабре 2013 года. По оценкам экспертов ВТО, вступление соглашения в силу приведет к сокращению издержек бизнеса, связанных с перемещением товаров через границу, в среднем на 5 процентов.
– Все эти элементы важны, но это если и не верхушка, то лишь часть айсберга. Торговая политика – это не только ВТО, – говорит экономист Проскуряков. – Это и преференциальные торговые режимы, и нам пора определяться, с какими странами мы совместно с партнерами из Таможенного союза будем их создавать. В случае если будут реализованы планы формирования зоны свободной торговли США и ЕС, стран АТЭС, на основе правил этих зон будет осуществляться более половины мировой торговли. Присоединение к ОЭСР – еще одна задача, успешное решение которой зависит от готовности наших регуляторов не только принять правила игры в соответствующих сферах, но и внести свой вклад в их развитие.
Безусловно, позитивным эффектом от присоединения стала появившаяся у России возможность требовать от торговых партнеров соблюдения правил ВТО и их обязательств, принятых в ВТО. В правительстве была проведена работа по выявлению торговых барьеров, применяемых странами – членами ВТО, по результатам которой выявлены десятки мер, отмена которых может помочь российским компаниям в работе на международных рынках. Над этим Россия сегодня активно работает.
– Для того чтобы реализовать все эти планы, нужны кадры, – увещевает россиянин. – Наша высшая школа выпускает неплохих экономистов, финансистов и дипломатов, с широкими знаниями предметов. Их учат очень многому, но не тому, что необходимо для эффективной работы по тематике ВТО. Формирование эксперта по торговой политике в западных центрах начинается с приобретения навыков почти автоматического написания меморандумов – о результатах встреч и переговоров, о различных трактовках одной и той же правовой нормы, о различных вариантах торговой политики страны в конкретном секторе. Это вариант сочинений «Как я провел лето», только подчиненный жестким требованиям к формату, последовательности изложения и характеру фактов. К этим навыкам затем «прикрепляются» знания определенных соглашений ВТО, конкретных статей и параграфов, судебной практики, прецедентов, но не «почти наизусть», а по смыслу, по ключевым словам и возможным интерпретациям.
Работа над соглашениями ВТО – это работа на стыке права и экономики, но экономики в ней все же существенно больше. Поэтому, с нашей точки зрения, вместо эдакого всеобуча, о котором говорят во многих вузах, нам следует готовить специалистов узкого профиля, для того, чтобы уметь эффективно использовать инструменты Всемирной торговой организации. Стране, в которой объем внешней торговли приблизился к 40 процентам ВВП, это просто необходимо.
В Казахстане эти показатели скромнее – около 20–25 процентов от ВВП. И тем не менее у нас есть все основания полагать, что переговорные процессы в рамках ВТО даже в случае принятия нас в эту организацию будут навязанными, а не выбранными, торговля будет с нами, а не на общем рынке, да и положение наше в целом будет незавидным. А чтобы этого не было, нужна, во-первых, профессиональная команда переговорщиков, во-вторых – принципиальная позиция защиты в случае экономических угроз, а не отгораживание от любых, как это происходит сейчас. Россияне по этому пути идут вполне успешно. Но даже они признают свои недочеты. Мы недочеты уже признали. Теперь нужно лишь взяться за их исправление.
Алексей ХРАМКОВ, Алматы