Нурлан Еримбетов, после длительного затишья, возобновил практику проведения заседаний в дискуссионном клубе “Эксперт”. Тема для обсуждения была выбрана неожиданная - “Научно-технический прогресс: развитие и его влияние на социальную стабильность”.
Как известно программа форсированного индустриально-инновационного развития (ПФИИР) системно спотыкается о коррупцию и нашу отечественную любовь к бравурным рапортам. Конкурсы и другие акции по поддержке изобретателей проводятся, но новостей по внедренным технологиям и изобретениям, и конкретные данные по экономическому эффекту от внедрения инноваций в прессе практически не появляются. Может сложиться ощущение, что никакого научно-технического прогресса в Казахстане нет, технологии не разрабатыаются, изобретатели предоставлены самим себе и в таких условиях говорить о влиянии НТП на социальную стабильность, мягко говоря, преждевременно.
С учетом отечественных реалий Нурлан Еримбетов (Н.Е.) открыл дискуссию со слов, - Сегодня состоится разговор, который, возможно, в стране открыто первыми начинаем именно мы. Тема немного скучная, но очень хотелось бы, чтобы люди, которые причастны ко многим в нашей стране свершениям, сегодня объяснили, что же все-таки происходит. Какие последствия научно-технического прогресса и модернизации производства.
Модератор дискуссии в качестве вступления привел несколько примеров из истории человеческой цивилизации, когда приход машин, автоматизация производства приводили к высвобождению масс людей, безработице, и реакция на такие технологические новшества не всегда была мирной. К примеру то самое движение луддитов, которые винили в своих бедах заменившие ихмашины и безжалостно уничтожали своих железных конкурентов.
В первую очередь Еримбетов предоставил слово представителю компании, в которой трудится около одного процента всего населения Казахстана. - Сегодня и президент страны, и правительство ставят задачу модернизации производства, но в этом деле есть и скрытая сторона. Возьмите железную дорогу. Допустим, там, какая новая техника пошла – 1000 людей уже рискуют остаться без работы, потому что там автоматика, там уже компьютеризация. Возьмите нефтегазовый комплекс, атомпромовский комплекс, строительство. Сегодня все это мы должны предвидеть и честно говорить, что нас ожидает в будущем. Первым я хочу слово предоставить представителю нашего «Казахстан Темир Жолы». Они сейчас реально работают в этом секторе. Вы знаете, что были уже недавно такие конфликтные ситуации в Кызылорде, когда работники депо, работники ремонтных организаций бастовали, потому что сегодня они уже не нужны нашей экономике, вот, потому что вместо старых локомотивов, вместо гаечного ключа и молотка приходит что-то новое.
Ответил главный инженер «Казахстан Темир Жолы» Серик Тулебаев (С.Т.).
С.Т.: “Я хотел сказать, что вот то, что уже прозвучало и в СМИ – это Кызылорда, Защита, где в этих депо более 455 человек было сокращено, но при этом компания их не оставила на улице, мы с 2012 года ввели мораторий на прием извне и были более трехсот работников только в Кызылорде трудоустроены, в том числе и с помощью акиматов. Защита тоже не осталась в стороне, из 450 человек были 90% людей трудоустроены.
Эта проблема встала перед нами примерно с 2010 года, с той поры, когда у нас начали строиться заводы. Это локомотивосборочный завод, завод «Тальго» по производству вагонов; сейчас вот завод у нас открывается электовозосборочный завод. И эти локомотивы они требуют меньшего внимания в обслуживании, у них больше пробег”.
Н.Е.: “Я вычитал интересную цифру, что у нас сегодня в Казахстане (не знаю насколько это достоверные сведения), 10 человек выполняют работу, которую выполняет один японец?”
С.Т.: “Да”.
Н.Е.: “В Вашей сфере конкретно, что Вы предлагаете сегодня? Ведь есть люди, которые достигли 40, 50-ти летнего возраста, уже предпенсионного, осталось там несколько лет дорабатывать, а уже локомотивное депо, старые вагоны - все это закрывается...”
С.Т.: “Мы занимаемся, конечно, переучиванием, но при этом у нас в каждом отделении дороги, во всех областных центрах у нас созданы региональные комиссии, которые постоянно ведут учет вакансий в наших филиалах, где идет у нас естественный отток кадров. Эти сокращаемые работники имеют первоочередное право трудоустроиться на вакантные должности.
Есть молодые специалисты, которым мы предлагаем, - Вот, мы вводим новый участок железной дороги, строим дома, жилье, детские сады, - этим работникам мы тоже предлагаем перейти на эти новые участки. Это вот знаете, Жезказган-Бейнеу – более 1000 километров, Аркалык-Шубарколь, в принципе, там объема работы, как бы, хватает на 1000-2000 человек, мы трудоустраиваем там”.
Н.Е.: Хорошо, а что по этому поводу думает Министерство индустрии и новых технологий? Представьтесь, пожалуйста!
— Главный эксперт Министерства индустрии и новых технологий Толеген Казангапулы (Т.К.), Комитет промышленности. Да, в рамках госпрограммы ФИИР предусмотрены развитие направления новых технологий, да, действительно, сейчас проблема стоит сокращения рабочих мест, но эта работа проводится с рабочими, проходят рабочие встречи с профсоюзами трудящихся, предприятий, потом МТиСЗН.
Н.Е.: “Но вы просчитываете, что Ваши новые технологии, внедряемые в ту или иную отрасль будут приводить к, допустим, безработице? Вы это просчитываете, или нам сегодня нужно мечтать, чтобы вы плохо работали? Чем хуже работает МИНТ, тем лучше, лопату в руки, кетмень – и пошел?”
Т.К.: “Нет, ну новые технологии это, как бы, надо в ногу со временем и развиваться”.
Н.Е: “Вот у меня сегодня было большое собрание по поводу цифрового телевидения. Я когда был маленький, у меня дома был телевизор и у меня братишка был моим рабочим, потому что я лежал смотрел и надо было переключать, он подбегал и плоскгогубцами переключал каналы. Пришла новая технология - дистанционный пульт, и братишка остался без работы. Я-то об этом не знал, а он до сих пор на меня обиженный ходит, и все потому что в свое время вы придумали этот телевизор крутой”.
Т.К.: “Ну, соответственно нужны новые кадры, квалифицированные рабочие”.
Н.Е.: “У нас страна юристов и менеджеров. Вы готовите их?”
Т.К.: “Ну, это МОН, как бы, должно на этом этапе…”
Н.Е.: “Хорошо, скажите, пожалуйста, в каких сферах сегодня Казахстана возможны новые модернизационные процессы? В каких сферах? Не как специалист министерства, а как гражданин, который занимается этими проблемами, где нам ждать новых, так сказать, технологий возможно: в сельском хозяйстве, в строительстве, какие это могут быть новые технологии?
Т.К.: “Ну, в IT-технологии специалисты востребованы в данный момент, я думаю”.
Н.Е.: “Но Вы не знаете, в каких сферах будут нововведения?”
Т.К.: “Ну, во всех сферах промышленности”.
Н.Е.: “Даже по перевозкам нефти, к примеру. Уже освобождаются водители, помощники водителей. И сегодня некоторые представители местных властей даже запрещают вводить новые технологии. Когда нефтяники хотят ввести новую технологию, им говорят, - А мне что делать с этими людьми, которые завтра освободятся? То есть они (местные власти - прим. авт.)являются даже тормозом в развитии вот этих новых технологий, потому что у акима этого района, города, моногорода появляется проблема. Я думаю, что в этой связи, наверное, очень хорошо скажет очень опытный товарищ, человек, который представляет МТиЗН.
— Я Оспанкулов Толеген (О.Т.), заместитель председателя Комитета по контролю и социальной защиты МТиСЗН, главный государственный инспектор труда. Вопрос, который сегодня поднимают здесь – очень актуальный. Почему? Потому что внедрение новейших технологий – это уже для нашей республики не вчерашний день, это – наше будущее. Если от того, что вместо нескольких человек придет на смену какой-то электронный аппарат или робот, этому, конечно, надо радоваться. Потому что, самое главное это рабочее место будет уже безопасным. Что при этом сократятся люди – это второй вопрос.
Конечно, любое внедрение новых технологий влечет за собой сокращение рабочих мест, но это предусмотрено законодательством. Трудовым кодексом предусмотрено следующее: перед тем как произвести сокращение на том или ином предприятии или заводе, работодатель в обязательном порядке должен уведомить за 2 месяца вперед уполномоченный орган по вопросам занятости. На сегодняшний день в каждом регионе функционируют центры занятости, которые занимаются именно вопросом трудоустройства вот этих высвобожденных и безработных граждан.
Для чего даются эти два месяца? Во-первых, эти 2 месяца даются для того, чтобы тот работник, который подпадает под сокращение по возможности нашел себе работу, которая его действительно устраивает. Второе, если у него, например, в центре занятости нет вакансий по той профессии, по которой он хотел работать – ему государство на сегодняшний день предоставляет возможность по программе «Дорожная карта занятости-2020» обучиться. Кроме того, для внедрения какого-то нового производства необходимо внести электронику или автоматизировать данную работу на этом предприятии – для этого тоже нужны люди. И эти люди, конечно, должны быть на голову выше, то есть образование у них должно быть выше. По «Дорожной карте занятости», по третьей программе тем, кто хочет переобучиться, повысить свою квалификацию существует возможность от трех месяцев до одного года переобучиться новой профессии. Третий вопрос, это то, что предусмотрено законодательством – это наши социально уязвимые слои населения: беременные женщины, матери-одиночки, для этой категории тоже предусмотрена возможность, что работодатель не имеет права их сокращать, то есть он должен в обязательном порядке предоставить новые рабочие места.
Если говорить о процессе сокращения, то представить, который высказывался до меня - да, действительно в Кызылорде из-за того что завод закрылся, депо закрылось 400 человек высвободилось и сейчас КТЖ совместно с акиматом производит работу по трудоустройству этих людей. Такой же вопрос у нас произошел по «Казахмысу». Все вы знаете, что в Жезказгане завод закрылся на ремонт, в связи с вводом новых технологий. И там не 400 человек, там 1 000 человек осталось без работы, но, при этом, руководством компании совместно с местными акиматами, совместно с Правительством был подписан меморандум. Руководством компании были приняты меры, чтобы работы производили те люди, которые работали именно на этом предприятии, а какую-то часть отправили на обучение, чтобы они в дальнейшем работали именно на этом оборудовании.
Н.Е. “Скажите, я где-то читал, что создание одного рабочего места стоит 20 миллионов тенге. Есть какая-то цифра в карте занятости?”
О.Т.: На каждое направление выделяется определенная сумма. А так, чтобы создать отдельное рабочее место такой суммы нет, потому что рабочее место будет зависеть от того, именно в какой отрасли открываться будет. А такой нет статистики.
Н.Е.: “Вы изучаете вопросы занятости и прочее. Скажите моим коллегам, какие специальности сегодня востребованы у нас? Я понимаю, зависит от регионов и прочее, но Вы можете сказать, что такие вот специальности не имеют будущего, не имеют перспективы сегодня, уже переполнено всё, а вот такие-такие специальности нужны?”
О.Т.: “Когда мы начали только этот разговор, Вы сами сказали, что у нас на сегодняшний день страна юристов. Да, в основном, все люди, которые на сегодняшний день обучаются – это юристы, гуманитарии. Но тех специалистов, которые именно хотят работать на заводе очень много. И когда мы занимались этими вопросами, и когда мы начали встречаться с работодателями, то работодатели нам сказали, что на сегодняшний день нет учебных заведений средне-технического уровня, как это было раньше. Мы не готовим квалифицированных сварщиков, квалифицированных электриков, квалифицированных средне-технических специалистов, тех специалистов, которые занимались бы не руководством, а были бы специалисты в отрасли производства”.
Н.Е.: У нас пришел представитель «Казатомпрома». Насколько сегодня, когда вы внедряете новые технологии у себя в «Казатомпроме» по разведке, по добыче, по передислокации? Приводит ли это к безработице?
— Я, Дюсебаев Бауыржан (Д.Б.), начальник управления инноваций и науки НАК «Казатомпром». Я думаю, что связь не такая прямая – инновацию внедрил и сразу сократился народ, то есть у нас многие вещи направлены, например, на повышение безопасности, улучшение экологической безопасности, то есть это не приводит к тому, что людей нужно сокращать.
Но, в целом, развитие мирного, допустим, атомного сектора оно как раз заключалось в большой доли умственного труда, то есть – это технологи, исследователи и так далее. Ручного труда у нас намного меньше, чем у других таких же горных компаний: то есть у нас нет шахт подземных или карьеров, где ручной труд или добыча сырья. У нас обычно поле сводится к «оператор» там, биотехнологического поля, и он следит, как сами химические растворы передвигаются, перемешаются. Ручного труда там немного.
Если в советское время такой как Целинный горно-химический комбинат с двумя тысячами работников, там даже 7 тысяч может быть, добывал 2 000 тонн урана, то сейчас 2 000 тонн урана добывают с вахтовым поселком 120-150 человек.
Н.Е.: Мы об этом и говорим, что сегодня, если когда-то это добывали 1 000 человек, то сейчас это добывают 120 человек. Дальше это же будет развиваться, а Вы говорите, что такой проблемы как бы перед Вами не стоит. Сегодня Вам нужны специальности, которые сейчас учатся, атомщики там. Вам нужны эти специальности?
Д.Б.: “Да, мы обучаем сами, значит, и приветсвуем всегда тех, кто сам, самостоятельно едет обучаться на технические специальности, то есть это химики, физики, металлурги, обогатители и так далее, энергетики”.
Н.Е.: “Пожалуйста, по каким специальностям нужно уже работать нашим детям?”
С.Т.: Железная дорога очень во многом нуждается – и в IT-технологиях и, в принципе, программисты, да, востребованы, именно хорошие программисты с большой буквы, потому что в Казахстане очень мало их – мы закупаем услуги, сейчас это Россия, Белоруссия, Европа, какие-то американские тоже бывают там программисты. Своих у нас очень мало разработчиков, поэтому хотелось бы, чтобы развивалась вот эта сфера в Казахстане. Также у нас внедряется, скажем, путевая новая техника, пусть она роботизирована, соответственно необходимы люди, которые будут управлять этой техникой – это операторы необходимы, которые знают хорошо именно сам техпроцесс работы этих устройств. Это вот, скажем, современные технологии по работе с железнодорожными путями. У нас вот идет внедрение скоростных дорог, завод «Тальго» строится, необходимы специалисты не только в сфере строительства этих вагонов, но и обслуживания.
Н.Е.: Пожалуйста, что Вы посоветуете, какие специальности нужны сегодня в стране?
С.Т.: Я тоже думаю, инженерные специальности, в основном, востребованы во всех сферах промышленности. У нас, например, на железной дороге, мы тоже стараемся уйти от человеческого фактора, потому что человек, соответственно, всегда может произойти забывчивость, что-нибудь произойти, а мы связаны с безопасностью и людей, и движения. Поэтому мы стараемся максимально уйти от людей в части управления железнодорожным транспортом. Здесь чисто уже веление времени нам говорит, что надо автоматизировать.
Н.Е.: “У меня вопрос к представителю «Казатомпрома». Сейчас много говорят по строительству АЭС в Казахстане – просчитываются вопросы ТЭО, реактора. А кадровый вопрос, Вы его как видите – это будут работать сразу казахстанские специалисты или они будут работать под руководством разработчиков самого реактора – какое-то время у них обучаться, вот этот вопрос просчитывается сейчас, если о кадровой политике говорить?”
Д.Б.: “Конечно, это просчитывается у нас: на все направления, кстати, специально создана служба – Департамент работы с персоналом, который все это просматривает – и отечественные кадры, и привлечение зарубежных, и подготовка новых кадров. Но у нас атомные станции – мы опираемся на то, чтобы 25 лет работал атомный реактор в Актау, потом есть 3 реактора в Курчатове - они научно-исследовательские, но, тем не менее, работали. Понятно, что без привлечения зарубежных кадров не обойтись, если действительно строить атомную электростанцию”.
Н.Е.: “Можно я переформулирую вопрос. Схема будет такая: представители разработчика какое-то время работают на АЭС, а потом это переходит полностью уже на казахстанские кадры?”
Д.Б.: “Сейчас вообще атомный сектор, он такой глобализированный, что всегда есть и привлеченные люди – или менеджеры, или рабочие, то есть обмен идет по всему. У нас сейчас у самих на рудниках много работает иностранных специалистов, инженеров, в том числе, они готовы и наших инженеров привлекать. Это уже есть факты, что выезжают за рубеж наши, так что в глобальном мире атомная отрасль так и работает”.
В завершение “Эксперта” Нурлан Еримбетов высказал сожаление, что не все приглашенные журналисты смогли оценить качество, актуальность предложенной темы и ушли не дожидаясь окончания дискуссии. Впрочем, дискуссии как таковой, пока не получилось. Проблема обрисована, и эксперты признали что она есть. А вот по путям ее решения, увы, встреча ответов не дала.
Проблематика профессионально-технического обучения не нова, на том же “Эксперте” ее обсуждали не раз, но воз и ныне там. Вопрос отсутствия системного планирования на грядущие годы по востребованным специальностям Нурлан Еримбетов также поднимал, но он так и не решен и вузы с прочими учебными заведениями по-прежнему штампуют дипломированных молодых людей без всякой надежды на трудоустройство. И теперь вот оказалось, что ко всем нашим проблемам прибавился еще и НТП, развитие которого активно продвигает государство, но к которому ни работодатель ни работник не готовы.
Вот внедри завтра высокотехнологичную систему добычи угля в Караганде, или полностью автоматизированную систему управления всем железнодороджным транспортом Казахстана, и высвободи пару десятков тысяч человек, сделай их безработными... Что тогда?